вывести карту выпусков

выбрать выпуск:

отсортировать по рубрике:

выбрать материал выпуска:

Самостоятельная жизнь

В 1972 году министр иностранных дел Канады Митчел Шарп заявил, что главным условием сохранения канадской идентичности является углубление различий между Канадой и Соединенными Штатами. "Канадские проблемы требуют канадских решений, — остроумно сформулировал министр стратегию развития страны. — Все больше и больше канадцев приходят к заключению, что американская модель не годится для канадских условий".

Митчел Шарп определил не только социальную политику страны. Ненароком он задал вектор развития национального кинематографа. В самом деле, единственным шансом выжить стала для канадских кинематографистов финансовая и творческая самостоятельность. К чему приводят попытки подражать Голливуду, мы видим на российском примере. За образец берутся многомиллионные блокбастеры и "глянцевая" эстетика. Между тем в условиях безденежья голливудский размах вырождается в неубедительную пародию, а голливудские технологии — в провинциальное убожество. Таковы сегодняшние российские ленты. Напротив, канадские мастера экрана стараются дистанцироваться от продукции и творческих принципов богатого южного соседа. Лучшие канадские фильмы, как это ни странно, следуют в фарватере европейского авторского кино, отрицая сомнительную в художественном отношения методологию Голливуда.

Видный политолог, профессор Торонтского университета, бывший политический советник Министерства иностранных дел Канады Франклин Грифитс в недавно изданной книге "Сильная и свободная: Канада и новый суверенитет" заявил: "При отсутствии нашей собственной прочной цивилизации, канадцы, включая и квебекцев, рискуют превратиться в атомизированных искателей удовлетворения своих потребностей и идентичности к югу от своей границы. Поскольку основной вызов канадской культуре исходит от Соединенных Штатов, то на практике это означает, что защита суверенитета требует, в частности, сопротивления американскому культурному влиянию".

Формирование национальной идентичности посредством киноискусства — важнейшая задача НСФ — Национального совета фильмов. В том же 1972 году в Торонто вышла из печати эпохальная книга Маргарет Этвуд, едва ли не самой известной в мире канадской писательницы, "Выживание". Этвуд прямо говорит о том, что НСФ является, по сути, вершителем судеб канадской культуры, неким объединяющим центром: "Комната 642. Кент стрит 150. Оттава, Канада. Это штаб-квартира. Его работники направят ваш запрос в региональное отделение, ближайшее к вам. Здесь есть фильмы практически по всем темам и хорошо сделанный каталог, чтобы их выбрать".

Первоначально НСФ расположится на заброшенной фабрике пиломатериалов в Оттаве. В 1938 году в состав Совета входили: основатель Джон Грирсон, выполнявший функции директора и продюсера; управляющий и два секретаря. Однако уже в 1948 году НСФ состоял из четырех отделов:

  • 1/ отдел искусства, танца и театра в англо- и франкоязычных версиях;
  • 2/ отдел мультипликации и сюжетов по проблемам англоязычной Канады;
  • З/ отдел новостей и короткометражных фильмов;
  • 4/ отдел англо- и франкоязычных фильмов, выпускаемых на спонсорские деньги по специальному заказу, в том числе по заказу Министерства обороны. К 1950 году было образовано еще два отдела:
  • 5/ англо- и франкоязычные телефильмы;
  • 6/ специальный отдел по франкоязычным фильмам.

Несмотря на титанические усилия Совета проблема национальной идентичности с трудом поддавалась решению. Маргарет Этвуд цитирует знаменитую книгу Брайана Мура и Жермен Уоркетин "Удача Джинджера Коффи": "Он не хочет говорить о Канаде!" — Здесь вы имеете канадскую дилемму в одном предложении. Никто не хочет говорить о Канаде, даже мы, канадцы. Вы правы, Пэдди. Канада — это скучно".

Маргарет Этвуд утверждала: "Исследователи канадской неповторимости потерпели неудачу, пытаясь представить ее как нечто видимое и осязаемое. Нужен по меньшей мере образ в зеркале. Но до сих пор наши попытки самоописания напоминали мучения трех слепых, вознамерившихся описать слона. Некоторые из наших описаний кое-чего заслуживали, но та основа, которую они дополняют, — фрагментарна и неразборчива. С чем мы должны отождествлять себя?!"

К середине 90-х сложилась неприятная ситуация, которую Франклин Грифитс описывал так: "Прогрессирующий отрыв государства от нации может привести к потере канадского суверенитета. К 1995 году канадцы ощутили себя во все более неуправляемой стране, потрясаемой экономическим спадом и глобальной экономической перестройкой..." Кинематограф отреагировал незамедлительно. Именно в 1995 году лента Атома Эгояна "Экзотика" была представлена в конкурсной программе Каннского кинофестиваля, имела оглушительный успех в профессиональной среде, что привело к награждению режиссера премией "Фипресси" международной организации кинопрессы.

На мой взгляд, "Экзотика" — лучшая на сегодняшний день работа Эгояна. Мрачный "эротико-психологический триллер", как определил его британский киножурнал "Сайт энд Саунд", впрямую не говорит о социальных проблемах Канады. Однако его мощный драматизм вполне сочетается с характеристиками Грифитса и Маргарет Этвуд. Кинематограф разочарования, кинематограф отчаяния, кинематограф поиска идентичности.

С другой стороны, сделаем поправку на то, что Эгоян — выдающийся кинематографист, сценарист и режиссер, исключительно индивидуальный художник, пестующий любимые идеи, избывающий собственные комплексы и проблемы. Только ленивый не писал о таинственной, метафизической связи искусства Эгояна с творчеством великого итальянца Микеланджело Антониони. Действительно, тоска и бесконечное одиночество социально успешных героев Антониони стали в конце 50-х — начале 60-х откровением. Всем были понятны мучения нищих героев неореализма. Казалось, страдания сытых и хорошо одетых персонажей "Ночи", "Затмения" или "Красной пустыни" — буржуазная блажь, каприз, авторская прихоть, беспредметный маньеризм. Однако настойчивое мастерство итальянского классика очень быстро поставило скептиков на место. Антониони сделал предметом рассмотрения мир человеческих чувств, не вполне подконтрольный социуму. Антониони разбирался с тем, как соотносятся желания и возможности, фантазии и реальность, любовь и отчуждение.

Эгоян, безусловно, унаследовал не только проблематику своего итальянского предшественника и учителя, но и его формальную изощренность, вкус к "хорошо сделанной вещи". У картин Эгояна тяжелое, неторопливое, размеренное дыхание. В отличие от Антониони канадский мастер любит перемешивать события, происходившие в разное время. Его монтажные построения восхищают. Кроме того, они интригуют, путают зрителя. Эгоян строит картины, как головоломку. Ситуация проясняется лишь по окончании фильма, да и то не до конца. Как правило, окончательный диагноз зрителю приходится ставить самостоятельно, ибо сценарист и режиссер Эгоян не любит давать точные, исчерпывающие, однозначные ответы. Он — великий мастер вопросов и психологических загадок.

Впрочем, психология каждого героя в отдельности не прояснена до конца. Человек — загадка. Эгоян в недоумении разводит руками, он никогда не выступает в качестве кукловода. Его персонажи живут самостоятельной жизнью. Кроме того, отметим, что этих персонажей объединяет сложная система притяжений-отталкиваний. Кем они приходятся друг другу? Что у них было в прошлом? А сейчас? "Экзотика" перенапряжена, перенасыщена такого рода отношениями.

Никогда не бывает одного главного героя, всегда — именно клубок, взаимосвязь, взаимозависимость. Персонажи "Экзотики" — налоговый инспектор Фрэнсис, ди-джей Эрик, контрабандист Томас, танцовщица стриптиз-клуба "Экзотика" Кристина, хозяйка клуба Зои, юная Трэйси и ее отец Гарольд — все это вполне равноправные герои, скрепленные друг с другом посредством желаний, обид, ревности, ненависти, страха, финансовой зависимости. Эгоян создает микрокосм, модель мироздания. Его холодноватая, отстраненная манера повествования маскирует кипение подлинных страстей.

Принципиальное отличие от голливудской продукции состоит в том, что канадский режиссер не строит свою ленту как монтаж аттракционов. Несмотря на обилие обнаженной натуры, эпизоды не самоигральны. Подлинный смысл "Экзотики" раскрывается лишь через сцепление кадров, микрособытий, воспоминаний, флэш-бэков, бесчисленных, маловыразительных на первый взгляд разговоров. Признаюсь, лишь посмотрев картину два раза подряд, более-менее разобрался с ее фабулой. Недомолвки, недосказанность — фирменное оружие Эгояна.

У Фрэнсиса два года назад погибла дочь-подросток, Фрэнсиса обвинили в убийстве. В полиции, по его собственным словам, ему рассказали много интересного. Например, что жена много лет изменяла ему с его собственным братом. У Фрэнсиса были основания подозревать, что дочь не от него, а от брата. Поэтому Фрэнсис мог решиться на преступление. Впрочем, нашли другого кандидата в преступники, Фрэнсиса отпустили. А всего через пару месяцев в автокатастрофе погибла жена. В машине она была вместе с братом Гарольдом. Гарольд остался жив. Теперь он ездит по дому в инвалидной коляске с говорящим попугаем ара на плече. Нет, попугай не кричит поминутно, подобно диковинной птице капитана Сильвера, "пиастры, пиастры!". Попугай равнодушно помалкивает, ведь, по свидетельству Гарольда, "ему стало скучно разговаривать с людьми".

Между тем Фрэнсису совсем не скучно каждый вечер бывать в стриптиз-клубе "Экзотика": для него танцует очаровательная Кристина. Она появляется в школьном наряде: клетчатая юбка, белая блузка, портфель. Именно так выглядела погибшая дочь Фрэнсиса в свой последний день. Клиентам запрещается трогать танцовщиц, однако влюбленный в Кристину ди-джей Эрик нашептывает Фрэнсису: дотронься, пройди путь до конца. Фрэнсис протягивает руку, и в это самое мгновение провокатор Эрик выбрасывает нарушителя на улицу под проливной дождь.

Тогда Фрэнсис шантажирует контрабандиста Томаса, промышляющего упомянутыми выше попугаями ара, имеющего от этого бизнеса двести тысяч долларов годового дохода. Фрэнсис требует, чтобы Томас отправился в клуб "Экзотика" и подробно расспросил Кристину о том, что же случилось на самом деле, кто виноват и что же, наконец, делать. Затем Фрэнсис порывается убить провокатора-искусителя Эрика. Эрик признается в том, что именно он обнаружил убитую дочь Фрэнсиса посреди огромного поля, что называется, над пропастью во ржи. Напоследок выясняется, что Фрэнсис был знаком с Кристиной задолго до описываемых событий. Эгоян приберегает потрясающий сюрприз. Оказывается, будучи студенткой колледжа, Кристина иногда сидела с еще не погибшей дочерью Фрэнсиса у того в доме, за что получала от Фрэнсиса деньги...

Итак, что же я успел рассказать по существу? Да фактически ничего! Мало того, что оказались неохваченными некоторые важнейшие линии взаимоотношений героев, но даже изложенные события так прихотливо перемешаны в картине, что приходится признать их последовательный, хронологически выстроенный пересказ неудовлетворительным и бессмысленным начинанием. Атом Эгоян создает на редкость сложную, многофигурную композицию. Подобно героям Достоевского его персонажи охвачены тайными страстями, лелеют несбыточные желания, скрывают пороки и преступления. Кто все же убил невинную школьницу Лийсу, дочку злополучного Фрэнсиса? Быть может, первоначальная версия полиции была верна?! Во всяком случае Эгоян не отрицает подобного варианта. А брат Фрэнсиса Гарольд, разъезжающий по дому с попугаем на плече, выдает себя за друга Фрэнсиса, скрывая правду от очаровательной Трэйси, своей дочери. Гарольд молчит и загадочно улыбается. "Экзотика", заставившая меня вспомнить вслед за Антониони Федора Достоевского, подсказывает одно высказывание Бенджамена Дизраэли.

В 1846 году этот проницательный политик написал: "Я не принадлежу к тем, кто считает, что будущее Канады неизбежно приведет к ее аннексии Соединенными Штатами. Канада обладает всеми признаками независимой великой страны. Ей предначертано стать Россией Нового Света".


Игорь Манцов

© Интернет-Центр русскоязычной общины Канады, 1999—2000.
© C. S. Arbiter, разработка и поддержка, 1999—2000.